пай daily

Новый фильм Юрия Грымова «Чужие» уже обвинили в госзаказе. Появлялись дикие слухи, будто для проката в Америке эту ленту не рекомендовал аппарат Кондолизы Райс, а американские актеры, работавшие в этом проекте, подвергаются на родине чуть ли не гонениям. Подобные слухи сыграли свою роль — фильм «Чужие» теперь считается чуть ли не самым антиамериканским за всю историю России. ЮРИЙ ГРЫМОВ сообщил корреспонденту РБК daily МАРИНЕ ЛАТЫШЕВОЙ, что считает Америку нормальным демократическим обществом, что не верит в дикие слухи о мисс Райс, а также объяснил, почему он предпочитает не участвовать в фестивальных конкурсах.  — Вашему фильму уже приклеили ярлык «антиамериканский»...  — Каждый смотрит в меру своей испорченности. Кино не может стать лучше или хуже, оно зафиксировано на экране, а зритель приходит разный. Если кто-то сильно политизирован, он может увидеть такое. Но тогда получается, что в России идут сплошные антирусские фильмы, где русский всегда пьяница или преступник. Я это не очень понимаю. Американцы не гнушаются снимать фильмы, в которых они показаны в неприглядном свете, и мы на это спокойно реагируем. Обратите внимание на тенденцию, которая есть сейчас в мире и в кинематографе в частности. Последний фильм Коэнов «После прочтения сжечь» — это тоже антиамериканское кино, там высмеивается американский образ жизни. Мыльный пузырь под названием Америка сдувается. И экономически, и идеологически. Ходить в фитнес и без устали качать свой живот, делать себе силиконовый бюст и при этом лежать на операционном столе, становиться потом чуть ли не калекой — это бред. Что касается моего фильма, то если у Ридли Скотта наружу вырывались «Чужие» монстры, то у меня вырываются наружу человеческие комплексы. Это фильм и о том, как люди по-разному проявляют себя в экстремальных условиях. Поймите, я начал снимать это кино не вчера. Очень просто сказать: «Он анти­американский». Но ведь там много пластов. После «Казуса Кукоцкого» мне захотелось снять современное кино. Вся эта война с Грузией... Так получилось, что мое кино провидческое. Выйди этот фильм два года назад или сейчас — это две разные страны в их отношении к Америке. Современное кино должно чувст­вовать сегодняшний день, так получилось, что я сделал все точно, я угадал. — Вы изучали, как работают миссии в странах третьего мира? — Ха! В свое время, снимая «Казус Кукоцкого», я прослушал курсы акушеров-гинекологов. И в работе над «Чужими» у нас было видео, большое количество консультантов. У рекрутерских компаний все норматировано — все эти загородочные пункты, какие шприцы, коробочки, градусники, лед. Это все сделано «в ноль», поверьте, я — подробный человек. Это была кропотливая работа с военными, с американскими врачами, с всевозможными миссиями, которые работали в таких местах. Вы знаете, как-то мы ехали в гостиницу и нас обогнали два точно таких же джипа с людьми в белых футболках, даже с такими же канистрами наверху. Это было очень забавно. Половину всего срока работы над фильмом мы посвятили как раз «въезду в тему». Конечно, многое делалось параллельно. Писался сценарий, параллельно набирались актеры, брались консультации, строились декорации. И потом съемочный период, монтаж, озвучание, которое делалось в Англии, в Penwood, очень мощной и хорошей компании. В общей сложности проект занял два года. — У вас снималось много арабских детей, для которых то, что в вашем фильме было игрой, реальность. Как они реагировали?  — О, это страшно! Столкнулся мир кино с миром реальным. Арабским детям ведь в школе преподают: в пустыне попадаются мины, будьте осторожны! И девочке, которая играла у нас в фильме, не хотелось вставать на муляжную мину. Мы били по этой мине палками, целовали мину, стояли на коленях, давали конфетки, обещали купить новые платья. Всеми способами уговаривали. А вот один из мальчиков, Али Ахмед Али, ему всего восемь лет, и он — гений. Дети — это ведь всегда некий грех. Потому что ты их все равно обманываешь, используешь. Если ребенок плачет, его трудно потом успокоить. Ты его заводишь, он плачет, а надо, чтобы он перестал. Али... я щелкал пальцами, и он плакал, потом по команде переставал плакать. Это первый такой ребенок в моей практике, а я много работал с детьми. — У вас не получилось устроить своему фильму фестивальную судьбу. — Я отказался от участия в основных конкурсах, мы показываем этот фильм в рамках спецпоказов. Не хочу, чтобы именно он участвовал в конкурсе. И потом, мне не нравится то, что происходит в фестивальной жизни в России. Я считаю, что это вчерашний день. То же самое и в мире. Фестивальная жизнь зашла в тупик. Я очень много участвовал в разных фестивалях. Видите, сижу тут как спортсмен, с разными наградами. — И в чем заключается этот тупик? — Критерии оценки остались в XX веке, а кино ступило в век XXI. Изменились направления, отношение к кино у зрителя. Критики, как правило, люди очень возрастные, оставшиеся в той жизни. Они очень мало чего смотрят. А ведь за последние 20 лет в кино колоссальный поток картин очень широкого спектра. Поэтому я и отказался от конкурсов. Это никак не фестивальный фильм, там нет ничего сложного для зрителя. И потом участие в русских фестивалях плохо отражается на прокатной судьбе картины, это вам подтвердит любой прокатчик. У моей картины прокат будет и в арабских странах в конце года, и в Америке (надеюсь, что все случится). Конечно, мне важно, чтобы «Чужие» приносили деньги. И продюсерам это важно. Не стали бы работать американцы и арабы в проекте, в котором они бы не видели финансового потенциала. — Ваши помощники распространили информацию, что в Америке «Чужих» не рекомендовал к прокату аппарат Кондолизы Райс... — А при чем тут мои помощники? Я впервые увидел эту информацию от Санкт-Петербургского информ­агентства со ссылкой на какие-то арабские сайты. Я в этом не участвую, думаю, что это бред, чего мы будем это обсуждать? — Неужели вам не было интересно, откуда эта информация? Если это бред, надо было это опровергнуть. — А я и опровергал: говорил, что я об этом впервые слышу и мои американские сопродюсеры тоже об этом не слышали. — Позже появились сообщения, что актеров Грымова в США обвиняют в отсутствии патриотизма... — Я связывался с актерами, они сказали, что это неправда. Том Марк Адам, например, утвержден сейчас на роль в фильме с Майклом Дугласом. У них демократическая страна, у них такого нет. Мне Марк Адам говорил: «Я патриот Америки, но мне стыдно сейчас за мою страну, и я хочу об этом говорить». Америка — нормальное общество. И мне нечего отвечать на такие вопросы. Я кино снимаю. — Если ваш фильм сделан в соответствии с реалиями и вы действительно отслеживали, например, как работают миссии... — Так они и работают, «в ноль». — ...то такие фильмы, как ваш, они уже немножко больше, чем кино. Это уже средст­во информации. Потому, когда появляется подобная «рекламная» оболочка, она болезненно воспринимается, вы не находите? Таким образом, обнуляется эффект от картины как от средства информации. — Все равно реклама какая-то существует. Потому что нужно привлечь внимание к картине, чтобы не смотрели только то, на что их загоняют в кинотеатры. Я очень хочу, чтобы это кино посмотрели как можно больше людей. И они испытают разные ощущения от просмотра: до, в процессе, после и на следующий день. В этом фильме есть те пласты, которые человек должен в себе разглядеть. Гражданство в Европе по материалам

zprostitutki-novosibirska.com/ - очаровательные проститутки Новосибирска


/a>.

Похожие статьи: